От философии айтишников тошнит ещё больше, чем от философии Дугина. Айтишники употребляют слово философия постоянно, часто прямо в документации можно встретить что-нибудь вроде «философия фреймворка». И винить их не в чем, они продолжают традицию положенную самими философами. Так как сама академическая среда плодит этот терминологический бардак, выражая этим самым прежде всего то, что никто «там у них» не видит никакой проблемы в том, что есть философия языка, философия сознания, философия логики, философия математики… По этому принципу можно состряпать и философию философии, а потом философию философии языка, философию философии логики/сознания… Что означают все эти выкрутасы? Да ровным счётом ничего. То есть нет никакой определённой методологической Философии, которая бы ясно-понятно употреблялась в разных предметных областях как философия этих областей. Это просто бюрократическая машина генерации очередной статьи расходов под имитацию бурной деятельности с претензией на «да ты знаешь с кем ты разговариваешь, плебс?!». ...

John R. Searle. «The Word Turned Upside Down» http://free–expression.blogspot.com/2007/10/john-searle-on-derrida.html Джон Сёрл. «Слово вверх дном» (перевод на русский) https://syg.ma/@insolarance-cult/dzhon-siorl-slovo-vvierkh-dnom

Море и вино в словах Гомера сближаются. Они стоят в определенном порядке: винноцветное море, а не морецветное вино. Это означает, что море как объект принимает на себя цветовые качества, присущие вину, и, как следствие, некоторые другие его качества, такие как расслабленность и забвение. … Я сам, как читатель поэмы, должен исполнять метафору, замещая собой отсутствующее море, в противном случае ее просто не будет. Вместо того чтобы зарываться вниз, в реальность моря, метафора надстраивает новую театральную море-реальность поверх чувственных качеств вина. Нет никакого «основания» полагать существование винноцветного моря, поскольку данная метафора была построена не на буквальном сравнении. И все же это мнение не может быть неистинным, потому что оно создает свой собственный объект в самом акте его полагания . Вот почему имеет смысл называть эстетику случаем «необоснованного истинного мнения», пусть и не являющегося формой знания, на статус которого столь дерзко претендует «истинное мнение» Сартвелла. ...

Подрывом ( undermining ) Харман называет некий декомпозиционный ход мысли, дробящий объект на составные части в поисках первоэлемента, и представляющего его как количество этих первоэлементов уложенное в какую-то структуру и выражающее этим самым какое-то качество, что и можно называть тем самым объектом о котором идёт речь. Русское слово «качество» годится для именования состояния объекта целиком, что по видимому в англоязычных (возможно в русскоязычных тоже) академических кругах не так, потому что когда Харман пишет о качестве, то подразумевает свойства объекта, отдельные стороны воспринимаемые органолептически, а целиком совокупность свойств собственно и называют объектом, например, но не применяют к нему слово «качество». ...

… если истина означает соответствие наших мнений реальности или какой-то более утонченный вариант (как в случае с хайдеггеровским частичным «раскрытием»), то ООО — в отличие от Сартвелла, — по всей видимости, не может принять истину как критерий знания. Знание, в терминах ООО означающее подрыв, надрыв либо одновременную комбинацию из того и другого, должно быть определено как «обоснованное неистинное мнение», поскольку истина в привычном смысле невозможна. Грэм Харман, «Объектно-ориентированная онтология: новая „теория всего“»