В любой фундаментальной предметной области есть своё пространство и время: в физике и философии собственно пространство и время; в информатике структуры и алгоритмы; в лингвистике синхрония и диахрония. Фундаментальность дисциплины определяется по наличию у неё оснований. Если их нет, то это скорее значит, что дисциплина является прикладной и для нахождения оснований требует выхода в объемлющий уровень, чтобы оказаться в фундаментальной области. Например, в математике этих оснований скорее нет, они есть в логике, а через логику в онтологии (а через онтологию в экзистенции). И не всегда можно заметить, как ты вышел из прикладной области в фундаментальную, поскольку любую предметную область можно расширять до всеобъемлющей. Но не всегда это требуется, поэтому не все это и делают. И поэтому, если спросить у Савватеева, как связаны математика, логика, лингвистика и жизнь, то он начинает нести пургу про математику как язык бога, поскольку локально научен математическим мелочам, но оснований математики не ведает и необходимости в них не испытывает. ...

В каких бы формах не выражалось вопрошание, хоть даже в форме жеста, вопрос-ответ — это вектор от конкретики в абстракцию: вопрос переводит описание в объяснение и возникает как попытка додумать невидимое, выстраивая родо-видовое дерево отношений с поиском его корня. Поэтому вопрос как логическое явление бывает только открытой и закрытой формы. Остальное — не вопросы вовсе. Закрытая форма вопроса — это когда ответ даётся по принципу tertium non datur («третьего не дано»): «да/нет», «это/не это», «есть/нет». Правильнее его называть «закрывающая форма», так как такой вопрос выражает стремление закрытия ответом описательного провала, дедуктивной нехватки. ...

Субъект воображаемого [1] — это разбухающее становление экзистенциальной точки ненаправленного присутствия. Субъект символического [1] — это возникновение направленности, выражающей историчность и времённость присутствия. Предельное обобщение и сжатие мира до пространства и времени в конечном итоге сводится к концепции точки их объединения. Объект — это выражение этой точки как отражения субъекта в его концептуальном зеркале при попытках заглянуть в свои истоки. Символическое состоит из указателя означающего, отсылающего к означаемому и самим этим указанием выражает подвижность и направленность присутствия субъекта. Ты всегда куда-то течёшь и изменяешься, ты всегда о чём-то мыслишь и не можешь остановить мысль без потери себя. ...

Постоянно встречается определение этики как учения о должном. Но этика — это вообще не учение. И не о должном. Должное нам приписывается разными факторами в разных обстоятельствах. В целом тот факт, что мы погружены в среду означает стопроцентность реактивности нашего поведения. Это просто иной способ сказать, что тут все всегда что-то должны. Но это обо всём и не о чём, оно не проясняет, что такое этика и чем она отличается от не этики. ...

Сегодня мы только перешли в новое состояние, где есть ИИ, который человеком принимается за живое существо и в их отношениях возникает нечто, что можно в качестве наброска считать этикой. Но прежде всего это философская и психологическая тема предварительного определения, может ли машина быть живой, достаточно ли для этого разнообразия поведенческих моделей, которые адекватно адаптивно проявляются в разных обстоятельствах. Если да, то простое реле или дверная защёлка, которые имеют тот же принцип действия, просто в логически минимальном объёме — тоже живые. Хотя, может именно фактор масштаба сложности отличает живое от неживого. Этот вопрос открыт. Но в целом он не нов. Ибо он схож с темой общения с небом, реками, духами. Человек так же принимает за живое какое-нибудь дерево и может с ним говорить. Считать ли это этикой? Прежде всего мы считаем это психическим отклонением и это кажется более надёжным направлением мысли, поскольку мы можем выявлять логические нарушения мышления пациентов и видеть как это себя оправдывает на практике.