Скорее всего страх публичного выступления возникает от публичности как таковой. Публичность подразумевает нахождения в центральном месте природного пространства, куда брошены взгляды живых существ. У нас нет страха перед пустыми стенами, мы не считаем это и публичностью. Но мы испытываем страх перед живыми и в этом его секрет. Многие животные враждебно реагируют на прямой взгляд, потому что в дикой природе он означает только функцию охоты и предвещает нападение. Каждый зверь нутром чует, когда на него кто-то точит зуб. Боязнь взглядов — это инстинкт, приоткрывающий завесу сути природы как «вековечной давильни», где все всех поедают. ...

В современных философских текстах можно встретить слова-написанные-через-дефис, как будто это одно понятие. Например, у Гегеля есть образцы типа «Für-sich-sein» (для-себя-бытиё). Есть подозрение, что это связано с отсутствием другого способа форматирования печатного текста в его время. И больше ни с чем. Человек просто хотел выделить связку слов как одно понятие. Но затем современные писатели переняли этот приём подражая великим, будто в этом есть особый смысл. Гутенберг изобрёл печатный станок в 15-веке, а средства форматирования появлялись постепенно с расширением возможностей и потребностей примерно веку к 19-му. Да и то, до сих пор толком не возникло чётких правил, что почему когда нужно подчёркивать , выделять курсивом или жирным . Делают кто во что горазд. А те, кто пытаются применять осмысленно, обычно курсивом выделяют просто то, на чём хотят сделать акцент. Но это в печати. А в рукописях используют подчёркивание. Но рукописи отмирают. ...

https://youtu.be/IVgfaYNbMJw

Главная проблема мышления — обрыв. Бывает, что забываешь, что говорил, о чём думал. Что рвёт мысль? У мышления всегда есть направленность, предмет и контекст, на фоне которого предмет оказывается в фокусе мысли. Поэтому обрыв — это всегда смена предмета или контекста. И в обоих случаях — смена направления, ракурса на предмет: либо сменой предпосылок, либо сменой предмета (вывода) без изменения предпосылок. В этом контексте уже правильнее спросить не «что рвёт мысль?», а «с чего на что она перескакивает?». Потому что быть может то, на что она перескакивает — является важнее того, откуда. И тогда нужно задаться вопросом: что определяет важность? Важность предмета или контекста? ...

Информация является не онтологической, а экзистенциальной категорией. У Йоэля Регева есть хороший термин, который пригоден для объяснения информации — минимальное проникновение (хотя быть может не все с этим согласятся, включая Регева). Ибо один бит информации — это минимально возможное событие контакта посюстороннего с потусторонним, минимальная единица его измерения. Это не чувственная единица как квалиа, а разумная, единица семантики, минимальный акт минимального значения (означивания). Сознание и субъектность — это одно и то же, связь впечатлений в сюжет. Сюжет и субъект — этимологически это одно и то же слово. Субъект взялся из наблюдений за языком ещё Аристотеля, который обнаружил гипокейменон как основание речи, её действующее лицо вокруг которого всё разворачивается. Для субъектности нужна инкапсуляция состояний внутреннего мира рассогласованных с окружающим миром. В этом смысле скорее можно согласиться, что всё живое обладает каким-то сознанием. А живым можно считать то, что имеет внутренний мир, моделирующий внешний, для чего имеет некий структурированный доступ внешнего к внутреннему, не размазанный по всей границе, а сконцентрированный в конкретных точках входа. ...