У субъектности есть два режима пребывания: участник событий свидетель событий Участник — это действующее лицо этики, повелительного (императивного) языка, поступков. В пространстве отношений между Я и ТЫ возникает повелительный характер речи: дай, на, мне, тебе… Свидетель — это «нулевой» субъект языка логики, который присутствует в невыраженной форме. Это тот, от чьего лица ведётся наблюдение и описание происходящего, но кто сам в этом описании не представлен.

Современный сложный мир литературы и кинематографа настолько разросся, что сделал нормальным понятия «сюжет произведения», «сюжет фильма». Это какой-то набор событий с разными персонажами и контекстами, но всё это называемое сюжетом. Не обязательно с явным действующим лицом в центре чего-то. В умолчаниях остаётся то, что даже у бессвязной чехарды какого-то артхаусного калейдоскопа есть субъект — зритель, его единство связывающее своим наблюдающим присутствием и переживанием даже самые казалось бы бессвязные вещи.

Русскому языку повезло. В него с одной, польско-немецкой стороны попало латинское слово «subject», которое произносится как «субъект» и означает субъекта — какую-то автономную активность. А с другой, с французской стороны попало то же самое слово, которое по-латински пишется точно так же «subject», но произносится как «сюжет» и означает уже нечто хронологическое в определённом контексте — главного героя и траекторию его судьбы. То есть у субъекта благодаря сюжету добавляется ещё одно измерение — историческое.

У субъекта и объекта есть разница. Но есть и много общего. И общего так много, что как раз и возникает вопрос о том, а чем же отличается субъект от объекта? Ответ на него лежит через исчерпание общего, чтобы добраться до разного.

Субъект невозможен без объекта. Как и объект невозможен без субъекта. У них общая граница. И на этой границе между ними что-то происходит. И всё происходящее касается их обоих. Это не просто граница, а пространство, «медиа» (лат. medium — посредник), самое большое общее — мир от края до края.