Возможно сложность с пониманием сути политики связана с наследственным несовершенством языка.
Потому что есть два разных явления, которые можно назвать внутренней и внешней политикой, но они оба называются политикой, хотя совершенно разные они потому, что если мы определим границы каких-то политических субъектов для внешнеполитических процессов, то не обязательно в тех же границах будут протекать внутри политические процессы.
Внешняя политика — это этика общественных институтов. Если мы возьмём минимальный формат политических субъектов для внешнеполитических отношений, то это будет что-то вроде семьи. Если речь идёт о ссоре или дружбе двух соседей, то это ещё не политика (ни внешняя, ни внутренняя), но если то же самое происходит на уровне их семей, как в произведении Шекспира «Ромео и Джульетта» происходит вражда двух семей/родов Монтекки и Капулетти — то это уже и есть пространство внешней политики.
Семья — это общественный институт, государство в миниатюре. Во всяком случае в первом приближении можно так считать. И в целом общественный институт это то, что могут называть коллективным субъектом, это некое МЫ, минимальное количественное наполнение которого равно двум: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Матфея 18:20).
Минимальное для внешней политики, но не для внутренней. Внутренняя политика же начинается на больших масштабах, когда перестаёт работать этика. Или можно сказать, что этика на больших масштабах перетекает в политику (внутреннюю политику). Суть этого в том, что этика — это пространство отношений людей, которые друг друга знают. Если подсчитать, сколько людей человек за свою жизнь в принципе мог знать, встречать, или даже слышать про них, видеть в кино, прочитать в книгах — счёт может идти на тысячи, максимум десятки. Но на планете 8 миллиардов. В России 146 миллионов. В Нижнем Новгороде больше 1 миллиона. Это на самом деле умопомрачительные числа, которые прежде всего показывают невозможность личного знакомства, общения и даже просто знания о существовании такого количества конкретных людей. И поэтому для воздействия на общество в таких масштабах нужны другие подходы — эти подходы и есть внутренняя политика.
У кобовцев есть понятие бесструктурного управления. Суть его в том, что в культуру можно транслировать какие-то идеи, модели мышления и поведения, которые показывают статистические результаты воплощения людьми. То есть управление бесструктурное в том смысле, что никто никому директивно-адресно не отдаёт приказы, но широковещательное информирование находит отклик, находит своих сторонников, которые начинают принимать это для себя как норму и создают целые социальные явления таким образом, не сговариваясь друг с другом и даже не зная друг о друге.
Оружие критики не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой; но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами.
— (Карл Маркс)
Таким образом есть две разных предметных области. Одна для внутренней политики, другая для внешней. Внутренняя политика это вопрос отношений Я и ОНИ. Внешняя политика это отношения МЫ и ОНИ. Как минимум как-то так.
В продолжение поста 108