Религиозная картина мира строится на утверждении о существовании бога. Само это утверждение имплицитно содержит воззвание к логике для своего построения. То есть претендует на то, что оно появилось как следствие опыта рассуждения, проделанного по каким-то правилам, подразумевающим какие-то законы.
Если попробовать его воспроизвести, то обнаружится ещё один контур ложного утверждения — что это рассуждение было однажды проделано. То есть мало того, что существование бога не доказано, но и сама поза пытается продемонстрировать то, чего на самом деле нет — опыт соответствующих рассуждений.
При запросе доказательств в ход может пойти утверждение, что бога нельзя познать, в него можно только верить. Этим оправдывается сделанное заявление, что бог существует. Дескать, есть ли доказательства или нету — не важно, потому что важнее верить.
Но призыв к вере в бога подменяет её статус с неведомого очевидный. Дескать, все знают, что такое вера и потому в пространстве общей осведомлённости и очевидности достаточно просто сказать, что надо верить, и сразу всем становится всё ясно-понятно, что же именно необходимо сделать.
Тут обнажается, что вера в бога выдаётся за методологию. Будто вера это применение методик. Но методология (метод подбора методов решения проблемы) возникает только из логического принципа импликации, который в себе содержат принцип тождества и подразумевают воспроизводимость и безошибочность идентификации: понятие остаётся собой в любом месте повествования, не теряет связи с условиями, и потому конец высказывания не противоречит его началу.
То есть призывая просто верить этим самым делают вид, что всем очевидно как именно это делается. Но правда заключается в том, что никому это не очевидно, в том числе и самому призывающему.