Русскому языку повезло. В него с одной, польско-немецкой стороны попало латинское слово «subject», которое произносится как «субъект» и означает субъекта — какую-то автономную активность. А с другой, с французской стороны попало то же самое слово, которое по-латински пишется точно так же «subject», но произносится как «сюжет» и означает уже нечто хронологическое в определённом контексте — главного героя и траекторию его судьбы. То есть у субъекта благодаря сюжету добавляется ещё одно измерение — историческое.