Весь день тружусь, а ночью полупьян.
Лежу во тьме и жду в молчаньи слепо,
чтоб подсветила робкая заря края.
Неплотны шторы, а пока пред взором
лишь она — смерть непоседа.
Моё сознанье будто неподвижно,
но мучает его не скорбь по той любви,
что не случилась с нами
и не по времени, что глупо утекло.
Оно страшится вечной пустоты
обидного, но верного исхода,
к которому мы движемся толпой,
чтоб быть не здесь и быть вообще нигде…
Ужасная заведомая правда.
Такому страху не сыскать подобья
и фокусом дешёвым не прогнать.
Религия лишь молью поцелованная ширма —
свидетельство бессилья пред концом.
Кто дерзко поучает нас, что разум
не должен малодушно так дрожать
пред тем, что не потрогать, не узреть нельзя,
тот сам не трясся в ужасе извечном
пред мыслью о немом небытии,
где некому и некого любить.
Наркоз от коего немыслимо очнуться.
Всегда оно маячит в поле зренья,
как катаракты муторный изъян,
как стоп-сигнал, что превращает вдохновенье в вялость.
Из всех событий это неизбежно. Оно случится.
Фрагмент стихотворения Aubade (Philip Larkin),
перевод неизвестного автора из сериала «DEVS»