Разделение философии на дисциплины можно попробовать оправдать наделив принципом деления.
Ибо в настоящее время:
- либо этот принцип неочевиден, и поэтому не все его усваивают, но он тем не менее есть в какой-то образовательной программе и кому-то это знание передаётся, кто-то его развивает и возможно даже внедряет, только это не транслируется на широкую публику, может быть даже и не специально, а в силу специфичности этого знания, которое просто проходит мимо внимания многих;
- либо его просто нет, а разделение носит стихийный характер.
Проблема заключается в том, что какая-нибудь философия сознания — это ещё/уже не наука о сознании, но ещё/уже и не философия. Она вертится вокруг одного концепта и непонятно, что производит в результате. Кроме бесплодных попыток зачем-то казаться наукой. Это основано на господстве предрассудка, будто как-то допустимо разделение философии на дисциплины. Но при этом принцип деления не эксплицирован.
Можно предложить этот принцип. Он заключается в наделении предмета онтологическим статусом: философия сознания наделяет им сознание, философия политики — политику, материалистическая философия — материю, религиозная — бога, и так далее. Это выводит предмет из зоны науки в зону философии.
Одобрение этого деления открывает две возможности:
Порождение философии какой-нибудь частности. Например, «философия стула». Это воспринимается как абсурд, потому что это он и есть. Так как философствовать можно только на категориальном уровне, обобщая частности. Философия — это «зум», расширение границ предметной области до максимальных. А философия стула — это в каком-то смысле оксюморон, она форменно относится к стулу как онтологической категории, которой он очевидно не является. Это либо абсурдно, либо требует очень больших усилий для переопределения мировоззренческого контекста.
Другая возможность показывает, что такие дисциплины, как философия политики или философия науки — это частные случаи социальной философии. И вменить онтологический статус основному предмету такой философии оказывается сложно. Но при этом чувствуется, что это возможно. Можно подразумевать именно в этом смысл существования такой дисциплины: попытку объяснить её предмет так, чтобы сделать его онтологической константой какого-то мира.
Таким образом можно иметь принцип деления философии на дисциплины, который не противоречит «философии вообще». У этого принципа есть цель — вскрыть природу бытия через какой-то предмет как его вход.
Какие-то предметы обладают онтологическим статусом «как бы очевидно». Например, материя или бог. Но это только потому, что существует инертность наследства, которое уже приносит такую карту обзора, полагающую какие-то «очевидно» фундаментальные вещи, которые никто не осмелился оспорить и на которых выстроена господствующая система взглядов. Но в целом нет разницы между философией материи и философией политики, просто есть наследственная очевидность фундамнетальности материи, но нет таковой у политики. Поэтому некая тактика этих дисциплин отличается, но стратегия у них одна.