Когда говорят, что этика выходит за пределы общества, то стирают границу между этикой и физикой. Ибо этика возникает из факта репликационного принципа продления человеческого рода; из того факта, что человек не падает с неба, а рождается из утробы матери — плоть от плоти её, кровь от крови, форма от формы. Этика строится на принципах подобия . Поэтому её принципы произрастают из семьи. А точнее — из «магической» передачи языка ребёнку от матери. И как следствие, поэтому этика локализуется в пределах общества. Максимум, на что можно расширить пространство этики — на животных. Ибо именно градиент угасания подобия «человек-животные-насекомые-растения-вещи» — обуславливает появление внесоциального пространства физики вещей, где-то там за пределами этики, именно как пространства неподобного, с которым никакого «резонанса» общения не случается.
То, что этика не должна локализоваться в пределах общества утверждает, например, Величко Михаил Викторович, один из авторов КОБ. Человек не пытается понять, а почему же этика локализуется в пределах общества. Он делает вид, будто это чьё-то произвольное настояние и на него предлагает своё произвольное. И нужно ему это лишь для того, чтобы притянуть к этому бога и провозгласить язык обстоятельств, на котором якобы бог с помощью вещей говорит с человеком.
Но язык тоже строится на подобии и потому повторяемости, и именно это обуславливает стыковку слов в предложении делая его осмысленным. Это заложено даже в самом слове «язык», так как оно однокоренное со словами «союз» и «узы», и указывает на принцип единения, который возможен только между подобным. И ты не можешь сказать слов, которых не говорили ранее, а новое слово приживётся только с помощью интеграции его в общий корпус языка словами уже всем известными, и только в правильной последовательности.
Манипулятивный приём, который демонстрирует Величко, называется «рояль в кустах»: когда под имеющуюся уже заготовку подтягивают тезисы, выдавая желаемое за действительное. При чём те же самые люди в другом месте будут утверждать, что бога нельзя понять, представить, увидеть — в силу того, что он не подобен ничему. А в третьем месте будут цитировать еврейскую мифологию, утверждая, что человек создан по образу и подобию бога. Не замечая никаких противоречий. Но если я подобен богу, то я могу его и представить, и увидеть, и познать. Либо я ему не подобен и тогда общение с ним невозможно.
В общем, если ты реально будешь расширять сознание границы этики, пытаясь общаться с богом через общение с предметами, то общество тебя будет лечить как психически нездорового. И это определяется предсказуемостью твоего проблемного поведения. Тебе кажется, что ты общаешься с богом и в своём познании настолько преисполнился, что окружающие не могут понять твоего человечного типа строя психики и как ты бесструктурно управляешь миром. Ты общаешься с голосами в голове, с посудой, мебелью, булыжниками на дороге, считая, что бог тебе даёт знаки, но со стороны это выглядит, как потеря дееспособности вплоть до промазывания ложкой мимо рта. И всё это предсказуемо. А в основе этой предсказуемости лежит глубинное чувство того, как оно на самом деле устроено. Что этика в пределах общества локализуется не потому, что кто-то так сказал, а потому, что объективно пределы общества и определяют пространство этики, как пространства выражения каких-то нравов через поступки, которые понятны в силу их повторяемости любым другим членом общества, потому что он подобен тебе.