Пушкин видя, что устойчиво воспроизводятся только те культуры, у которых есть разного вида «священные писания», развивая свой талант поэта замахнулся на написание корпуса «священных» текстов русской литературы. Он понимал на свой манер, как это работает. И это примерно то же, что Дугин называет риторической сменой парадигм. Пушкин видел, например, что Шекспир стабилизировал состояние культуры в одном обществе, Сервантес в другом. А ещё видел, как Библия воспроизводит в поколениях определённую культуру, распространяя свою эстетику и нравы. И понимая это, он писал художественные произведения, а не философские поучения. И попробовал себя таким образом почти во всех жанрах.
Вероятно всё это началось примерно после случая с Гавриилиадой, от авторства которой он отказался, видя, какой поднялся переполох, который вывел из тени скрытые силы, в основном попов и поповствующих. К слову, Дугин призывал Пушкина повесить . Что показывает, что позиции, которые всю историю оппонировали русской народной культуре и подавляли её совей западной ритуальщиной в виде попов и «либералов» — до сих пор есть и делают то же самое.
После Гавриилиады Пушкин стал иносказателен и писал много «ребусов», которые нужно разгадывать. Он пытался в них выразить свои взгляды на жизнь. Но главное он уже сделал — он написал литературную базу русской культуры, из-за которой произошло то, на что он рассчитывал — культура инертно вот уже двести лет находится примерно в том же состоянии, что и при Пушкине, благодаря чему мы до сих пор читая Пушкина читаем его на вполне современном русском языке. Без этого не было бы многого. Сложно сказать, могло ли быть лучше, но точно можно сказать, что хуже быть могло, и благодаря творчеству Пушкина — не стало.
И главное в этом всём, что Пушкин всё это делал сознательно. Есть многочисленные тому подтверждения. Но сегодня понять, почему Пушкин — наше всё, мог только один известный мне человек, ныне покойный Зазнобин В.М. Да и тот, много сделал вреда, ритуализируя Пушкина, например, побуждая читать его «Повести Белкина» под «Метель» Свиридова в новогоднюю ночь, но не объясняя, зачем это нужно. Многие конечно соглашаются и делают, но посторонние люди воспринимают это как сектантские ритуалы и начинают избегать всё, что связанно с Пушкиным.
Молва гласит, что после многочасового разговора Пушкина с Николаем Первым за закрытыми дверями, царь кому-то сказал: «я сегодня беседовал с умнейшим мужем России». Этим же обусловлено его покровительство Пушкину. Вероятно Пушкин смог объяснить ему свои взгляды и замысел, а царь смог это понять. Зазнобин считал, что Пушкин признался ему в авторстве Гавриилиады и объяснил зачем её написал. С этим можно согласиться, хотя в действительности остаётся только догадываться.