Мне кажется, что есть прежде всего некие методологические проблемы рассуждений о нации, народе, этносе и прочем:
Всегда есть некий общий случай и есть отклонения, это демонстрирует нормальное распределение, которое можно считать плюс-минус универсальной формой какого-то стохастического явления.
Всегда есть два режима субъекта: участник или наблюдатель событий. Поэтому говоря про нации можно строить аргументы объективно, описывая то, что происходит, и в этом уже разглядывать закономерности. А можно начать вживаться в роль и пытаться взывать к каким-то чувствам, примерять позиции на себя — и вот это прежде всего стирает границу явления, так как ты не можешь определиться, ты наблюдатель или участник, и если ты наблюдатель, то вынужден считаться с данностью, но если участник, то проявляешь волю к изменению неугодного, а как следствие — выводы у тебя будут логически противоречивыми, а ты можешь этого и не заметить.
Есть переходные фазы между двумя состояниями чего-либо, и по времени эти переходы могут быть затяжными или быстрыми, смотря что в контексте используется за эталон, но если замедлить взрыв на пару недель, то это будет в общем контексте уже восприниматься как совсем другое явление, хотя по сути-то ничего не поменялось: принцип действия, причины и следствия будут во многом те же.
Самая, пожалуй, главная проблема — это язык, на котором даётся объяснение. Ибо все эти перечисления признаков сами по себе довольно мутные. Один «язык» чего стоит. Поэтому конечно, швейцарцы вдруг оказываются спорным явлением по параметру их языка, но имплицитно проблема-то тут в том, что мы не определили, что мы называем этим словом, поэтому его значение случайно гуляет в больших пределах. Как бог, который логически амбивалентен и поэтому может выступать затычкой для логических дыр любой сложности: бог дал, бог и взял; бог наказал, бог наградил. Из этого нельзя составить объяснительную систему, это какой-то концептуальный мусор.
Поэтому я бы предложил имея это в виду:
Относиться щепетильнее к именам критериев, которые мы используем для измерения явления. Прежде чем использовать политику, государство, язык, культуру, психический склад, исторически сложившуюся данность и прочее подобное — начать с уточнения того, а что собственно всё это значит. И тогда может оказаться, что проблема определений частично решится сама собой.
Исходить из общей системы, на фоне которой выделять исключения сохраняя систему, а не наоборот, подвергать всю систему кризису переориентируя её на исключительный случай как на основной.
Допускать, что такие явления типа швейцарцев могут быть переходной формой из состояния в состояние в рамках объяснительной системы. То есть может быть и так, что швейцарцы будут как раз примером ещё не сложившейся нации, образование которой растянулось во времени дольше обычного и потому чувствительно к воздействию и может не завершиться, оно управляемо прямо сейчас. Например.