У философа Олега Ноговицына была идея, что вопреки обыденному пониманию, будто слова составляются из слогов, слоги из звуков, на самом деле в речевом акте всё устроено наоборот, когда какой-то изначальный глубинный импульс при своей экспликации обретает форму каких-то слов, слогов, звуков и логика этого процесса ровно обратная: детали появляются в конце этого акта как условно законченная картина, а не в начале якобы имеются как атомы, из которых собирается нечто целое. Мне кажется, что эта мысль близка к хайдеггеровской про какое-то бытие, которое во всех смыслах отличается от сущего, а само при этом не схватывается.
Я бы к этому поставил вопрос о двух фундаментальных глаголах языка «быть» и «делать» и об их соотношении. Ибо мне кажется, что «быть» — это значит воспроизводить состояние, то есть это циклическое делание, цикличность которого требует воспроизводства тех же деталей контекста, в котором оно есть как центр композиционной тяжести, так сказать, и все эти детали появляются в конце каждого такта воспроизводства. Пульсация изначального условного сердцебиения каждый раз структурируется в напряжённом сплетении капилляров образуя синхронное полотно подробностей пульсирующего тела присутствия.
Мне кажется, что всей этой мысли мешает наследственная философская предустановка о некой самодостаточности субъекта, дескать мир его сознания проистекает изнутри него по его сугубо свободной воле. Это особенно у Дугина ярко выражено, у которого есть лишь какой-то «солипсизм коллективного субъекта», порождающего сам себе и субъект, и объект, и всё между ними. И у Хайдеггера та же установка, поэтому он не говорит откуда появляется вопрос, а просто настаивает, дескать он должен быть поставлен. Но в умолчаниях остаётся, что по произволу субъекта, который волен это решать чуть ли не абсолютно.
Так вот это скорее радикально не так. Потому что ты тотально погружен в среду, а не она в тебя, поэтому все твои действия реактивной природы и ты можешь поставить вопрос только если ты сталкиваешься с нужными для этого обстоятельствами. И тогда мысль о хрупкости и неуловимости фокуса присутствия становится чуть более понятной, так как начинает зависеть от стабильности обстоятельств, за которые цепляется своими «паутинками» сохраняя общий рисунок личности каждый такт пульса присутствия. По той же причине мы и просыпаемся теми же личностями и стартуем будто с уже известных позиций помня, кто мы, где мы, зачем, что было вчера. Инерция обстоятельств сохраняет конфигурацию некой навигационной для нас системы факторов, которая своей фактурой создаёт нам фокус их восприятия раз за разом плюс-минус тот же, так же, там же.