Есть ряд тезисов Иисуса, которые следует поместить рядом и увидеть за ними какое-то единство:
- (Лк. 16:16) отныне провозглашается царствие небесное, но каждый усилием входит в него;
- (Лк. 17:21) не приходит царствие небесное приметным образом и нельзя показать пальцем, мол, оно тут или там, ибо оно — внутри тебя;
- (Мф. 9:12-13) пойдите и научитесь, что значит милости хочу, а не жертвы;
- (Мф. 5:38-42) в прошлые времена считали «око за око», а я же предлагаю любить врагов, подставлять вторую щёку, когда ударили по первой, отдать всю одежду когда потребовали рубаху;
- (Мф. 19:24) легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в царствие небесное.
В целом сюда можно добавить высказывание из Корана: не меняет ничего бог с людьми пока они не изменят того, что внутри них (13:11).
То, что может быть внутри и что можно поменять — это ценности. Это самые фундаментальные привычки, рефлексы, задающие рамки каких-то возможностей своего применения и порождающие пространства моделей мышления и поведения.
У Иисуса была одна картина перед глазами, а сегодня другая. Не в богатых людях дело, а в тех, кого сегодня можно назвать карьеристами, формалистами, популистами, самодурами. Это люди, которые изначально имеют такую нравственность, что считают себя лучше других, но в каком-то особом смысле. Просто во времена Иисуса такой тип людей воплощался преимущественно зажиточностью. Но сегодня это не связанные с богатством вещи.
Про это Френсис Фукуяма написал книгу «Конец истории и последний человек». Прежде чем переходить к истории и возможному политическому её концу, он разобрал именно этот вопрос, определив два типа достоинств : один стремится быть лучше остальных, другой стремится быть не хуже остальных.
Но мне кажется, что тема не раскрыта. Ибо стремиться быть лучше остальных можно двумя путями:
- через фактичное улучшение с возможным последующим признанием этого за тобой;
- или через формальное признание за тобой привилегий, наплевав на фактичность.
Те, кого имел в виду Иисус, относятся ко вторым: им не обязательно быть лучше; им нужно, чтобы ты признавал, что они лучше.
Это как принуждение извинений на камеру. Все понимают, что это не связано с убеждениями, это пустые слова сказанные публично. Но вот именно этого таким людям и нужно. Им не важно, что ты думаешь на самом деле и что вообще такое «на самом деле». Для них есть только демонстрация, которую они употребляют под себя и добиваются форменного признания за собой особых прав. И всё.
Такая нравственность блокирует некое методологическое мышление. Отсюда и вытекает специфическая слепота и несамостоятельность таких людей. Их поступки бестолковые, лишены стратегического смысла, они не видят леса за деревьями, не способны на интеллектуальное одиночество и на мудрость. И как следствие, можно сказать, этим людям полностью недоступно вне социальное пространство: они повёрнуты к реальности задом. И поэтому общественный строй у таких людей — это слегка отличающаяся от стада толпа, лишённая перспектив и уязвимая к малейшим колебаниям, которые всё скатывают в хаос. Образцовым таким самодуром был барон Унгерн , которого очень ценит наш всея Руси философ Дугин.
При всём неприятии мифологии Гейдара Джемаля, тут как раз уместна его трактовка, будто Адам был не первым человеком, а посланником к каким-то пустым людям. Уместна она для того, чтобы обобщённо показать на этих пустых людей. И между прочим, Иисуса считают в каком-то смысле новым Адамом, который принёс людям новый язык, новые концепции и новое состояние сознание поэтому, как бы вдохнув в них жизнь.