Когда Иисус призывает любить врагов и ближнего, в греческом исполнении используется слово «αγαπατε» («агапате», повелительное «любите»). У греков было много типов любви, но надо не забывать, что это наша современная интерпретация и мы записываем все эти понятия в одно, хотя возможно это неправильно. Конечно, Иисус говорил не на греческом. Но те, кто его понял, перевели его слова на греческий так.
Иисус не имел в виду любовь в современном нашем смысле, это было бы абсурдно. Он имел в виду нечто рабочее, применимое практично и при этом осмысленное. «Αγαπη» («агапи») к врагам может означать нечто типа стремления понять. Оно успешно заканчивается откровением, прозрением, которое ощущается эмоцией некого облегчения. Это требует ученического смирения, чтобы даже у врага можно было чему-то поучиться. Что требует допущения того, что он в чём-то тебя превосходит, и это требует от тебя признания. А это в свою очередь требует некого великодушия, закрытия глаз на его недостатки. И так оказывается, что всё начинается с милосердия. Ты декомпозируешь предмет раздражения, отделяя плохие черты от хороших, избегаешь повторения одного и ориентируешься на другое. При этом в соответствии с категорическим императивом Канта стремишься к морально-этической универсальности и симметричности моделей поведения.
Человек изменчив и поэтому у него плохие поступки перемежаются с хорошими. И наивное восприятие человека как чего-то неизменного не позволит тебе отделить одно от другого. И как следствие перенять лучшее. Наивные люди тебе припоминают плохой поступок многолетней давности, будто он тебя характеризует всегда. Это скорее характеризует постоянство их застывшего мировоззрения. Они не проявляют великодушия и не осмелятся простить, чтобы преодолеть собственную память о твоём плохом поступке и заметить хороший. При этом они забывают, что каждый в своё время ссался в пелёнки. И в своё время перестал. «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы».
Я не теолог, не знаток языков, я не знаю точно. Я опираюсь на то, что говорят знатоки. А они говорят, что у греков было много слов для обозначения любви. И не все из них использовались для обозначения любви к врагу и ближнему, а только одно специальное, которое в современном смысле не совсем любовь. Благодаря какому настрою мы познаём новое? Это скорее волевое любопытство, открытость и непредвзятость.
Этот тематический заход не самый пригодный для погружения в тему устройства познания. Но и с ним надо разобраться, раз уж он встаёт на пути.