Весь мир знает: сущее есть то, что есть. Что другое вольно сущее, кроме как быть? И тем не менее именно то, что сущее остается собранным в бытии, что сущее появляется в явлении бытия, это повергло в удивление греков — впервые их и только их. Сущее в бытии: это стало для греков самым удивительным.
Между тем даже греки должны были спасать и защищать удивительность этого удивительнейшего — от хватки софистического рассудка, который для всего имел наготове сразу понятное каждому объяснение и поставлял его на рынок.
<…>
Гераклит и Парменид еще не были «философами». Почему? Потому что они были более великими мыслителями. <…> Шаг к «философии», подготовленный софистикой, впервые совершили Сократ и Платон. Аристотель позднее, почти через два века после Гераклита, охарактеризовал этот шаг следующим предложением: καί δή καί τό πάλαι τε καί νΰν καί άεί ζητούμενον καί άεί άπορούμενον, τί τό őν (Met. Z 1, 1028 b 2 sqq). В переводе это говорит: «И таково было уже когда-то, и есть также теперь, и будет всегда — то, куда (философия) держит путь и куда она снова и снова не находит доступа (спрашиваемое
(Мартин Хайдеггер, «Что это такое — философия?» )