Но самая главная мифологема модерна — это будто бы наличие альтернативы, из которой проистекает его критика.
Главная галлюцинация от опьянения информированностью — дескать, модерн испортил нам какую-то гармонию премодерна, сломав почти идеальное традиционное общество. «Раньше было лучше!» — говорят они и моргают.
Это порождает идеологов типа Дугина, который на основании ошибок оценки дня вчерашнего провозглашает правильным день позавчерашний, о котором по сути известно ещё меньше. Если вчерашний день имеет прямые признаки того, что он был, то позавчерашний — лишь косвенные, которые ещё меньше что-либо значат, и не факт, что он вообще был.
Терминология «премодерн/модерн/постмодерн» — результаты рефлексии настоящего, то есть модерна и его субъекта. Сам модерн назвал себя модерном. А потом начал себя критиковать делая вид, что он нечто другое.
Дугин, критикующий модерн и призывающий вернуться в какой-то премодерн, на самом деле является концентрированной проблемой модерна — галлюцинированием, мифотворчеством, неконтролируемым воображением, рисующим чудовищ сна разума.
«Многие знания — многие печали» ибо «многознание уму не научает».
И в глубине всего этого скрывается факт того, что глаз не может видеть сам себя. Поэтому придумывает себе предпосылки собственного существования.