Я много высказываюсь о некой проблеме слепоты к собственному присутствию. Она отражается в языке самой его неповоротливой к собственным истокам формой. Эту проблему я свёл к нехватке местоимения и думал над именованием концепции недостающего. Хотя допускаю совершенно иную интерпретацию и иное решение, поскольку им будет в любом случае какая-то нотация, открывающая скрытое.
Из-за «избытка объективности» наш язык имеет грамматический изъян. Всё на самом деле существует только для первого лица, а оно может быть в двух режимах: свидетеля и участника событий. Эти режимы определяют пространственную позицию в отношении времени и поэтому являются фундаментальными и разными. Но они никак не представлены в системе место-имений или иным фундаментальным образом.
Когда я говорю тебе «ты», то я участник событий. И это то самое «я», которое мы знаем со школы. Но когда я говорю «2+2=4» или «Волга впадает в Каспийское море», то я произвожу чистое свидетельствование, как бы изымая себя из описания, в котором субъект оказывается никак не представлен. Тем не менее, сам факт производства высказываний указывает на него как на свой источник.
Существует концепция синтаксических нулей ( https://youtu.be/xm1cvZ4xxqw ), опираясь на которую, такого субъекта я для себя стал называть «нулевой субъект». Ибо он синтаксически не представлен в высказывании, и именно это делает высказывание максимально объективным.