Помню, познакомился с Зазнобиным, одним из авторов КОБ. Он родом из Нижнего Новгорода (Горького) и приезжал сюда повидать родные места.
Первый вопрос, который он мне задал при встрече звучал примерно так: существует ли хаос или всё есть как непознанный порядок? Я ответил, что скорее всё есть как непознанный порядок. На что он одобрительно кивнул и дальше разговоры пошли уже житейские.
Но дело в том, что это как раз наивное представление, которое есть у каждого именно потому, что он в это не вдумывался. Не имея оснований мы инертно заполняем логические пустоты воображением и потом их же принимаем за действительность. Именно эту мировоззренческую инертность труднее всего преодолеть, и именно она регулярно в истории трещала по швам, когда под давлением обстоятельств свершалась очередная смена парадигмы.
Если у тебя нет доказательств, значит нет и оснований что-то полагать. Поэтому Парменид сказал, что бытиё есть, а небытия нет. А если ты, тем не менее, что-то полагаешь, то значит и полагание это — скорее не твоё. Это какая-то стихия привычек, это порывы словесного ветра, которые шумят как листва деревьев, и это часто похоже на речь, но в силу отсутствия внутренней системы — смысла в ней нету.
Обыденное представление мыслит пространство как материальное вместилище материального же объекта. Это первое, что приходит на ум любому, ибо на каждом шагу себя подтверждает. Однако, это не так.
Пространство как вместилище материи — само не материально. Ибо материя — это лишь концепт языка. Границы моего языка — это границы моего мира, за которые я выйти не могу. Но я могу знать о них, знать о своих пределах. Поэтому могу подозревать потустороннее, запредельное. Но оно на то и потустороннее, что не имеет ничего схожего с посюсторонним, ничего подобного ему. И поэтому его лекалами оно не измеряется.
И потому за пределами посюсторонней материи — потустороннее пространство без материи.