К этому рассуждению можно зайти с темы критерия истины, чтобы присмотреться к природе полагания/утверждения.
Кажется нелогичным само существование множества теорий истины, ибо даже их перечисление потребует какой-то одной, с позиции которой этот перечень будет что-то значить. Поэтому корреспондентский принцип кажется единственно верным направлением мысли. Но к нему есть вопросы.
Если истина — это соответствие/тождество, то невозможно:
- либо тождество внутреннего и внешнего,
- либо это тождество нарушить.
В случае невозможности нарушения: прибавке истории отрицаний взяться не откуда, так как внутреннее соответствует внешнему полностью. Но тогда между ними нет разницы, нет разделения на внутреннее и внешнее. Что очевидно не так.
В случае невозможности тождества: как вообще можно знать о наличии внешнего, если ничто ему не соответствует во внутреннем?
Внешнее мы знаем через его проекции во внутреннее, через упрощённые его модели. Возможность ошибки показывает, что внешнее существует и оно может быть рассогласованно с внутренним представлением о нём. При этом индукция говорит в пользу пропорции внутреннего и внешнего как частного и общего. Ибо за мгновение до появления нового, внутреннее было количественно меньше, чем стало; и количественно меньше, чем внешнее, из которого и поступило всё его содержимое.
Но проблема, когда есть две модели: их сочетание порождает явление внутреннего, отсутствующее во внешнем. То есть соответствие возможно лишь как-то по подобию, внутреннее не тождественно внешнему, но как-то с ним коррелирует.
Это некий отпечаток паутины границ между явлениями; ракурс на них, при котором отбрасывается череда фактурных теней на экран нашего восприятия. Мы познаём фактор не прямо, а как-то косвенно и апофатически, негативно — через его несоответствие ни с чем. Это логика чёрного ящика, по входным и выходным сигналам которого мы додумываем внутреннее устройство. Но каждый прорыв мысли происходит не в полагании нового, а в обнаружении отличия его от других полаганий. Мы сталкиваемся с новым, новизна которого — в нетождестве ничему из известного, и очерчивая его вопрошанием уже известного, мы придаём ему форму и приготовляем его к возможности его полагания.
Эта картина размывает абсолютность обусловленности внутреннего внешним как частного общим. Ибо внутренний мир порождает явления не существующие во внешнем, и может оказаться богаче внешнего благодаря возможностям сочетания типа Декартова произведения (всё со всем).