Аристотель изучая язык заметил, что в высказывании слова имеют разный приоритет: есть такие слова, которые являются сердцевиной всего высказывания, его началом.
Без задней мысли, в рамках господствовавшей в его культуре вертикальной модели мира, он назвал такой тип слов «гипокейменон», то есть «субъект», то есть «подлежащее». Ибо слово буквально означает нечто лежащее в основе. Но это открыло возможности:
- путаницы главного и второстепенного, так как это название является сочетанием противоположностей;
- комбинаторного перебора словосочетаний: над-лежащее, за-лежащее, рядом-лежащее и прочее подобное.
- Исторически две эти возможности начали себя реализовывать:
- С одной стороны, появились такие как Дугин, отрицающие субъекта на том основании, что он дескать нечто незначительное второстепенное, лежащее под чем-то основательным, великим, подлинным. При этом, кстати, сам Дугин отрицая субъекта и проклиная Декарта, жизнь положил на развитие идеи Радикального субъекта. Путая при этом постоянно субъекта с объектом.
- С другой стороны, шёл процесс перебора всех вариантов слов и постепенно возникало статистическое сгущение перед глазами. Субъекту стало противопоставляться нечто, что на текущий момент, выражается двумя словами, в чём-то взаимозаменяемыми: проект и объект. Оба понятия имеют такую пространственно-сюжетную суть: нечто находящееся перед субъектом, прямо по курсу его становления.
Наиболее концентрированное выражение объекта (и проекта, как его разновидности) получило, конечно же, в науке, где всё пропитано предметными областями. И более всего это сконцентрировано в информатике, где возникла объектно-ориентированная парадигма программирования, на которой написано можно сказать 99% всей цифровой культуры, которая уже стала нашей повседневностью.
Таким образом некий невыразимый субъект (сюжет истории), в нащупывании объекта и концентрации на нём, разглядывает в нём своё концептуальное отражение.
Такой же принцип можно найти в теории музыки в вопросе происхождения мажора и минора. Мажор есть как гармоники/обертона 3, 4, и 5 ступени у всякого звука. Для струны — это деление её на такое количество частей, как способ акцентировано воспроизвести обертона. То есть мажорное трезвучие вшито как связка обертонов в любой звук. Не в строгом смысле, так как гармоник больше трёх (бесконечно), но чем дальше, тем больше они затухают, поэтому первые звуки сильнее и именно они выражают мажор. А в теории музыки минор появляется как исторически очень позднее явление, возникшее примерно так же через зераклирование абстракции мажора и противопоставление ему некой изнаночной его версии. Это всё тесно связано с нотацией и вероятно не каждая нотация к такому приведёт. Хотя изнанка мажорного трезвучия есть сама по себе, объективно.
И что в итоге. Есть понятие материи (которое тоже тянется от Аристотеля), но сегодня объект, можно сказать, вытеснил её и её атомы став ключевым концептом.
Материализм в наше время как-то выдохся. Все нацелены на работу с объектом. Наиболее удачная версия этого — информатика. Не каждый с этим согласится, но философская проблематика находится с определённого ракурса и на определённой дистанции: лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии. Среди программистов искать теоретиков объекта бесполезно. Но они носители богатого опыта работы с объектом и поэтому могут выступать поставщиками материала для философского осмысления.