За ощущением нехватки слов часто скрывается не их отсутствие, а искажённая, замусоренная передача принципа их рабочего использования.
Например, «генетика» долго использовалась как объясняющая всё на свете концепция. Но последнее время как прорвало и все стали говорить о какой-то эпигенетике. То есть по сути многие вдруг прозрели к тому, что человеком не столько рождаются, сколько становятся под давлением обстоятельств, формирующих личность, а генетика тут — просто стройматериал. Но ведь для этого уже есть слово «культура». Почему оно не работает по прямому назначению? Культура, конечно, не буквально то же самое, что и эпигенетика, но это более правильный старт для развития исследования того же самого принципа передачи человеческой природы вне генетическим путём .
Проблема бывает не в нехватке слов, а в избытке других слов вытесняющих нужные. Понятие культуры замусорилось и перестало работать даже там, где работало. Культура есть, министерства культуры есть, культурология есть, а понимания того, что такое культура — нету. Можно сказать то же самое и про многие другие системные понятия, такие как этика, политика, эстетика, истина и прочие.
Эта же проблема выражается и в применении самого понятия генетики. Ведь этим понятием пытались объяснить не то, для чего оно годится. Закрывая возможности другим понятиям, которые для этого подходят лучше. Культуре, например.
Хайдеггер, недовольный всеми имеющимися словами и преисполнившись веры в какое-то древнее подлинное мудрствование, отказался от всего философского лексикона и пошёл выковыривать из прошлого якобы аутентичные греческие словечки. Это « синдромом Семихатова » — когда человек считает, что фундаментальные понятия нельзя объяснить, поскольку якобы для этого потребуется ещё более фундаментальные понятия. Он, конечно же, не нашёл никаких особых слов, а просто переименовал имеющиеся. Но он прошёл длинный путь попыток пересмотра слов, попадавшихся ему на пути, и эти попытки в итоге оставили след другой формы речи, у которой открылись другие возможности. И в этом реализовалось его личное сопротивление и преодоление помех, создаваемых повседневной болтовнёй, которая обессмысливает понятия применением не по назначению, вынуждая постоянно их переизобретать.
Это не универсальная проблема, бывает слов действительно не хватает. Иначе не появлялись бы новые слова для новых явлений.