Нехватка языковых возможностей часто не связана с нехваткой слов. Как раз наоборот, язык в целом избыточен на выразительные способности, благодаря этому он и способен ощупывать что угодно с разных сторон.
Нехватка слов часто связана с нехваткой их новизны. Потому что новизна вспышки прозрения объективируясь, (выражаясь языком Хайддегера) становится наличным, а затем подручным. Не всё из наличного становится подручным, то но, что становится, норовит стать забытиём — незаметным сползанием в бывшее до степени слияния с ним, а затем и с его непроглядным горизонтом.
Слово «забытиё» — это не просто инерция грамматических формальностей, которые порождают комбинаторикой всякое небытиё, подбытиё, предбытиё и прочее подобное. Оно просто ещё оказалось не так застаскно и может поработать; ещё не успело смазаться, притупиться для использования как указатель.
Но можно, например, заменить его словом «решение». И вдруг окажется, что это слово не обладает новизной и привлекательностью, оно прилипло к телу повседневности и кажется банальщиной. И чтобы оно заработало, его надо отодрать от бытовухи и заточить как карандаш.
И если вдуматься: что такое решение? Решение оказывается компенсаторной реакцией на давление какой-то проблемы и стремится к такой трансформации обстоятельств, чтобы больше такой проблемы не было. Решение проблемы — это раз и навсегда найденный выход из сложившейся ситуации. Второго раза выход искать не надо, он уже найден. Ты не можешь воспроизвести своё пребывание второй раз. Неповторимость неповторима по своей логической природе. Решение запечатывает логическую дыру стяжкой сопоставления чего-то с чем-то, уравнивая на весах соответствия вычисления с результатом, определение с термином. Решение — это то, что сбывается и навсегда оставляет этот факт в истории.
Забытиё — это то, что не просто было, но стало и перестало.