То, что философия раз-за-разом раскалывается на философию и науку, на континентальную и аналитическую — предопределено природой языка, который отражает экзистенциальную пресуппозицию раскола на потустороннее и посюстороннее и динамику давления их друг на друга. Раскол и задаёт координаты существования точке нетождества, инкапсулируя её присутствие в каких-то помутневших краях сгущения сущего вокруг неё.
Мышлению нужны формы и этих форм может быть всего два типа: геометрическая и алгебраическая. То есть некая пространственная и некая текстуальная как выражение течения времени. Это какой-то другой способ описать дедукцию и индукцию, общее и частное от первого лица, поскольку в его глазах весь мир делится на среду и вещи, и вещи оказываются доступны схватыванию, а среда — нет.
Соответственно источников новых форм мышления может быть всего два: посюстороннее и потустороннее. Новые слова могут появляться ресурсами содержания их понятия или ресурсами форм имён.
Это же выступает определяющим фактором двух культур философии:
- Аналитическая как тяга ко внутреннему понятийному источнику, который по законам логики порождает модели потустороннего силами посюстороннего, проактивно прощупывая соответствие и тем самым сталкиваясь с потусторонним в полной боевой готовности к нему.
- «Континентальная» как тяга ко внешнему источнику вдохновения, который по законам риторики поэтически и внезапно порождает склейки форм врываясь силами обстоятельств, впускаемых через впечатление в посюстороннее на правах случайностей.