Когда мы говорим про формальную логику, то это в каком-то смысле тавтология. Постоянно протекающий распад всяких структур, в том числе и рационального дискурса, оборачивается утратой смысла. Изъеденный обывательской плесенью он теряет крепость, связь частей между собой, порождая карикатуры концепций.
Обывательская культура — это на самом деле детская культура, но во взрослом обличии. Она так же повторяет всё, что попадается на пути, не понимая принципа применения. И поэтому всякий раз появляются мало чего значащие вещи, основанные на некогда значимых. Например, «безнравственные» или «некультурные люди», или «формальная логика». Правда в том, что культура и характеризует человека. Некультурный человек — это оксюморон. Нравственность присуща живому, а безнравственным может быть разве что камень. Так же и логика только и бывает формальной. Неформальной бывает риторика.
Одной короткой метафорой можно заменить большое точное описание. Но метафора тем не менее должна что-то значить, она должна указывать на потенциал логической формы. Риторика строится на использовании домыслов, на том, что не высказано, не записано, но на что можно намекнуть и поэтому высказать и формализовать при необходимости. Риторика — это язык метафор, на которых строится краткость.
Это сильная сторона риторики, но это же становится её разрушительной силой, когда она применяется неумеючи, по-детски. Так и появляются философы типа Дугина или Хармана. Дугин говорит о каком-то верхе и низе, о каком-то боге, из всего этого производит нечто похожее на логические выводы. Но затем даже наркоману Нику Лэнду оказывается достаточно пяти минут, чтобы обнаружить у него непонимание картезианского субъекта. Харман всё называет объектом, при этом никто не понимает, что же именно.
Такие как Дугин и Харман возникают как симптом эпохи, как признак культурных пустот. Они занимают вакантное место просто по принципу «кто первый встал, того и тапки». Это философская попса.
Польза Хармана в том, что он употребил обывательскую склонность хватать всё, что не так лежит, от чего со временем оказалось, что объект действительно недооценен и всю палитру кривоватых концепций можно выкинуть в пользу него. Но сам Харман кажется лишь ловит волну, и хоть его нельзя как и Дугина назвать глупым, тем не менее, нет ощущения, что он и сам понимает, что говорит.
Риторическая способность намекать стала постмодернистской способностью ничего не значить.