Как есть глобализация как объективный процесс интеграции культур, но есть глобализм как субъективная идеология способа глобализации, так же и традиционализм является субъективной рациональной реконструкцией объективной традиции, которая складывается как следы, оставляемые субъектом на теле мира в виде его истории.
Идеология — это логос идейности, рационализация переливающихся в воображении фигур. Идеология и мифология — это две стороны одной медали: идеология — перспективная версия мифологии, а мифология — ретроспективная версия идеологии, логос её мифа.
Направленность субъекта может быть: 1) прямо в сторону мечты о светлом будущем, 2) или криво, изворачиваясь и «кусая себя за хвост» в ностальгии по великому прошлому, стремясь в него вернуться. Этот поворот назад Дугин называет консервативной революцией, которая заключается в том, что он постоянно повторяет как мантру — «раньше было лучше».
Ориентация на то, что было раньше, замыкает время в кольцо и возвращает нас в какой-то мере в доисторическое состояние, которое было сосредоточенно не на смерти после жизни, как сейчас (благодаря библейскому мифу), а на жизни до жизни и тайне (пере)рождения, которое всегда в прошлом.
Ясность и отчётливость, которую постоянно как мантру поминал ненавистный Дугину Декарт — это симптом движения лицом по ветру перемен. Дугин же проклиная расколдованность мира декартовской ясностью, призывает вернуть эту околдованность. Симптомом этого возврата является склонность к желанию содрогания от впечатлений и избегания этой душной ясности и отчётливости, срывающей покров тайны и лишающей будто бы чувств.
Дугин берёт за основу в частности иранскую мифологию. Так он затыкает богами логические дыры своих размышлений. Поскольку считает некий солипсизм радикального субъекта единственной реальностью, но при этом каждый день сталкивается с необходимостью что-то есть, где-то спать, и эти объективные обстоятельства мешают его красивой картинке быть правдой. Поэтому он задействует хитрый ход и говорит, что радикальный субъект, которого мы выражаем, по аналогии с иранской мифологией, лишь один из богов — Ормузд (Ахура-Мазда), бог света. Но у него есть противник, его брат Ариман (Ангра-Манью), бог тьмы, с которым происходит дуалистическая борьба. И вот он-то и выражает все эти материалистические либеральные силы, нападая из-за пределов непроглядной тьмы на нас, носителей света, и перевербовывая нас (логосом Кибелы) на свою сторону.
Эта и подобные сказочки Дугину позволяют нападать на науку и её предмет, призывая бросить им заниматься потому, что это не просто закономерности какой-то там физики, это материя, искушающая любопытных учёных и превращающая всё в прах.
Традиционализм — это попытка противопоставить либеральному расколдовывающему мир глобализму свою околдовывающую его версию. Проблема только в том, что Дугин не признаёт объективности глобализации. Ибо его погоня за своим хвостом скрывает из виду всё, что находится за пределами этого коловращения и что обуславливает его. В отличии от либералов, осознающих объективность глобализации, Дугин не замечает объективной основы любой традиции, возникающей как следы принуждения обстоятельствами к тому, чтобы тут быть . Всё, что не хочет быть — будет убрано, чтобы не мешать тому, что хочет, либо будет принуждено быть вопреки желанию. Ад — это жизнь по принуждению, возникающая вследствие повёрнутости задом к её ясности и отчётливости. Послушных судьба ведёт, непослушных тащит. Традиционализм — это глобализация идущая жопой вперёд.