Пространственную формальную систему мы часто называем физической. Ибо речь идёт о реальном объекте со всей его полнотой свойств, которые можно выразить через упрощённые проекции и свести: 1) к пространству с его уровнями частностей и обобщений; 2) и времени с его уровнями тактики и стратегии. В совокупности эти сложные сгущения и разряжённости да ещё и в разнонаправленном движении разных частей с разной скоростью, силой и многим другим, дают богатую картину физического явления. ...
Поскольку есть проблема с определением многих понятий, которые приходится употреблять как некие основополагающие, то приходится их и корректировать, когда они не работают. А проблемы есть потому, что у языка конвенциональная основа: мы сначала «договариваемся» о способах высказывания, а затем используем их для целей высказывания. И если есть проблемы с конвенцией, то приходится заниматься исправлением имён. Хотя бы для себя, чтобы мыслить результативнее. Например, если попробовать выяснить, что общепринято означает «формальная система», то окажется, что это тотально логико-математический вопрос, в котором при этом — всё как корове седло. ...
«Топором по Канту , Пирсу , прагматизму» Философский доклад Антона Алиханова, ныне министра промышленности и торговли, а до этого губернатора Калининградской области. Видимо, с учётом его повышения по службе, его речь можно считать программным выражением позиции Кремля. https://vkvideo.ru/video-185560879_456239227 https://youtu.be/vbgTfCjZfyo
Цифровая среда выставляет другие требования к тексту. Раньше мы писали чернилами на бумаге и поэтому есть устойчивое выражение «чёрным по белому», что означает некую незыблемость этого соотношения. Сегодня цифровые интерфейсы на светящихся экранах требуют инвертированного тёмного оформления, поскольку это экономично и эргономично. Цифровая среда требует не только научиться форматировать текст, прежде всего понимая идеи машиночитабельности, человекочитабельности и гиперссылки, но и подталкивает писать «белым по чёрному». Это меняет интуиции и ассоциации, открывая одни возможности и закрывая другие. Письмо перестаёт быть оставляемым посюсторонней активностью следом священного калама и становится текстом — чередой буквенных вспышек в темноте, возникающих из потустороннего. Мы всё меньше ощущаем процессуальность происходящего, всё больше воспринимая его объектно ориентировано.
Почему Дугин — проблема для философии? Потому что для признания в нём философа нам нужно понять, на основании чего. Ибо контент Дугина не отличается тщательной последовательностью и логичностью; он смешан с мистикой, эзотерикой, религией, мифами, мемами, стендапами, обзорами новостей и многим другим. И тут окажется, что точно такой же как Дугин, например, Девятов или Зазнобин: у Дугина есть три логоса, геополитика и десятки книг; у Девятова цветодинамика души, небополитика и десятки книг; у кобовцев типы строя психики, аж своя теория управления на несколько сотен страниц и десятки книг. И если Дугин философ, то и Девятов философ не меньше. И получается, что академическая зашоренность не замечает слона в комнате. Для академизма такие как небополитики или кобовцы — не существуют. Зато тратятся силы и деньги на переводы, обзоры, семинары вокруг какого-нибудь дурачка Тимоти Мортона или очередного автора очередной «Huynushka Studies». ...